ПРИТЧА НОВАЯ ИЛЬ, МОЖЕТ, СТАРАЯ: ПРО МУЖА
СЛУЖИВОГО И – В ТОЙ ЖЕ РОЖЕ – СЛОВ ИСКАТЕЛЯ

Жил да был при соцьялизме – при застоюшке,
В граде небольшом, но и не маленьком,
Парень молодой да раскудрявенький.
Не сказать, чтоб вовсе дурачинушка,
Он карьерицу возделал инженерскую:
Не велику слишком, но изрядную.
И все же в разуме он был не согласованном:
Отрешился от дорожки компартейновой,
Что сама однажды под ноги стилилася.

Но когда пришел капитализмушко,
Озирался муж недолго на советчинку:
Управляющим он взял да воспристроился
К толстосуму ближне-закордонному -
Вышло так – разбойничку цивильному.
Чуть не встрел орёл кудрями сыру землюшку…
И тогда воспрыг он понадежнее:
В службу тоже – по бумажицам – приватную
И, при том же, вроде как – полуказенную.
Не такое приключится в смутно времечко…
Жить бы так отцу семейства далее,
И добра бы наживать ему, как водится.
Ведь и женушку имел он раскрасавицу,
И детишки возрастали распригожие…

Да водилась, вот беда, за эфтим молодцем
Давняя страстишка безобидная,
В деле управленческом – излишняя,
Ежли не сказать – совсем уж вредная:
Выражался он порой стихотвореньями,
Разномастные историйки вынашивал.
Бросить бы ему занятье праздное
Иль бы поздравительными одами -
В самом близком круге – ограничиться…
Но, стряслося, – стали эти опусы
Изредка во свет ходить-печататься,
Умножая блажь у сочинителя.
Мудрено ли, что такой столоначальничек
Вытворял черт знает что за фокусы:
Мог в разгар труда, посредь всего собрания,
Воспарить и в облако укутаться!

Токмо все сходило с крыл сему везунчику.
Вопреки таким безумным шалостям,
В службе – поважали раскудрявого,
Потому как с дышлами-законами,
Кипою лукавого бумажества -
В пользу всем – недурно управлялся он.

И Господь любил, похоже, православного:
На хлеб-масло и густой медок возмазывал.
Но в сундук ли, в банки что-нибудь закладывать -
К старости да деткам на приданое -
Не вступало в буйную головушку.
Бесшабашно думал, безалаберно,
Будто его зрелость перезрелая
Век не потускнеет-не закатится;
Будто и медок его и маслице
Вечно не растают-не избудутся.

А года уж за полвека перекинулись,
И пора б остепениться-призадуматься:
А нужны ль кому его произведеньица
Иль снести их от греха куда подалее?…
Нетушки! Своим горящим перышком
Чиркал по ночам, не уставаючи.
Спятивши, воздумал тем писанием
К лучшему поднять свою Отчизнушку.

Здесь-то – на пути зело тернистовом -
Встрелися ему песняр с песняркою,
Оба-два – таланты бескорыстные.
Да как начали они его творения
Облекать в напевы душезвучные!
И как взяли – оба-двое – с него денежку
Как собратья искренно испрашивать:
Токмо лишь для нужд искусства чистого!
С ними поделился с наслаждением…
Да и никому он не отказывал
В меркантильных, ежли мелких, просьбицах.
Отдавал, что мог, назад не требуя:
Может, и зачтется на том светушке…

Сказка уж к концу, вестимо, близится.
Сети-то – не видно разве? – плещутся.
Вот вам и златая вечно рыбушка!
Ты проси – ему сказала, – чтобы ни было!…

И возмыслил управляющий присутствием
И словокопатель – в той же рожушке:
Нет, не надо мне дворцов-коттеджищей,
Бронелимузинов, яхт летающих!
Ибо стыдно быть богатым во Россиюшке…
Лучше сделай ты меня пиитом истинным,
В коем сердце – свечечка немеркнуща!
Что ж, ступай – сказала рыбка – к детушкам.
Будет, что желаешь. Будет – более…

И приходит он домой, и что же видит он?
Его дети и супруга – у корытушка:
Ты куда летал, болезный, в муках творческих?
Да почём же ты продал свои поэмушки?
Где уж нам – до кушаний изысканных,
Так пойдет – и хлебушка не сыщется!
Как же, седовласый простофилюшка,
Стался ты без кошта-без достойного?
Шёл бы, что ль, кули таскать, блаженненький!
Шёл бы ты, родимый, за копеечкой!
Поделом корят его, рыдаючи.
Ибо его службица-кормилица
Как-то так сама собой распалася.
Нет, никто его не гонит прочь на улицу,
Да платить-то ему как бы вовсе не с чего…

Но зато при нем атласна корочка -
Гильдии соратников-писателей,
И висит на стенке в желтой рамочке -
Похвала-посланье губернатора.
А на полке – фолиантишко-собрание
Трех веков пиитов россияновских,
В нем тиснён сонет его озвученный -
Никаким топориком не вырубишь!
Но зато народ, пришед по случаю,
Нет-да рукоплещет его строфицам,
А девицы красные и спелые
Нет-да просят роспись в его книжицы.
Но зато его стихотвореньица
Песняры те дарят всем, певаючи.
Даже ворковала их балладушку -
Пару раз – Певица свет Народная!
И жжет сердце свечечка та самая,
Жжет-болит уж непереставаючи…

Тут продрал искатель очи затуманены,
Возревел словострадателъ страшным голосом:
Разъедр-р-ри твою в три жабр-р-ры р-р-рыбку-матушку!
Что ж ты натворила-накосячила!…
Ничего та рыбка не ответила,
Потому – от смеха захлебнулася…